Мария Дегтерева о высказывании профессора Гусейнова и русском языке.

В соцсетях очередное громкое обсуждение —  профессор ВШЭ, филолог Гасан Гусейнов высказался о русском языке. Вот его пост:

«Почему некоторым россиянам кажется, что русским в Украине невмоготу выучить к своему русскому ещё и украинский?
Потому что, приехав, например, в Берлин, эти умные люди не удивляются, увидев в тамошних киосках газеты не только на немецком, но и на русском и турецком, сербском и французском, греческом и польском, английском и итальянском.

А в Москве, с сотнями тысяч украинцев и татар, кыргызов и узбеков, китайцев и немцев, невозможно днём с огнём найти ничего на других языках, кроме того убогого клоачного русского, на котором сейчас говорит и пишет эта страна.

Язык, из которого вынуто удивление: черт побери, а мир-то населен более умными и человечными людьми, чем я и мои соотечественники, как же так? Как же я дошёл до жизни такой?

Патамушта империя и великая держава? Наоборот: потому что не империя, не великая держав, а порядком одичавшая страна. Очень много работы у следующих поколений, которым предстоит расчищать эти наши авгиевы конюшни.

Текст читается двояко. Лично я в нем, помимо очевидного пренебрежения, вижу живое участие филолога в судьбе русского языка. На мой слух «убогий и клоачный» относится не ко всему великому и могучему, уж тем более – не к его носителю, а скорее – к современным журналистским реалиям, о чем явно свидетельствует слово «сейчас». Но здесь же, в этом же предложении – «эта страна», фраза, давно ставшая мемом. Произносящий ее, как правило, маркирует себя определенным образом – это человек либеральных взглядов, критически смотрящий на современную государственную политику.

Оставляя за скобками политические взгляды автора (которых я, мягко говоря, не разделяю), хочется отметить главное: филологу, профессору ВШЭ не просто отказало чувство меры, а буквально смыло волной экспрессии. Вместе со всеми читателями враз, судя по моей ленте.

Оговорюсь сразу – я не сторонница позиции «ВУЗы должны нести ответственность за публичные высказывания преподавателей». И даже не сторонница позиции «Раз уж ВУЗ находится на государственном финансировании – должен во что бы то ни стало поддерживать государственную политику». Я видела, как разрушался питерский журфак – разрушался не тотально, а в том виде, в котором существовал: со всем свободомыслием, классической журналисткой школой, отсылками к тогдашнему ИД «Коммерсант». И противоборство там шло именно по линии – «свободомыслие – государственная цензура». Итог этого противостояния мы и наблюдаем – условных либералов из ВУЗов разогнали, последнее десятилетие видим ту самую журналистику, которую профессор Гусейнов именует клоачной.

Именно поэтому здесь я на стороне свободомыслия. Сотрудник ВУЗа, журналист, черт в ступе на госфинансировании – все они могу говорить, что им вздумается и когда им вздумается. Нет, зарплаты за это его лишать не следует. Да, даже за страшные глупости и вольности.

Высказывание Гусейнова, на мой вкус, крайне некорректно, ужасно неумно и, что самое главное, как я уже писала – читается двояко. Оно как бы о языке, но не совсем о языке. Оно, в том числе, и об отношении к нации. И вот здесь Гусейнов ступил на то поле, на которое в публичном пространстве лучше не ступать.

Дело в том, что самый главный свежий тренд в любой публичной дискуссии – оскорбленные чувства. Оскорбляются православные, геи, феминистки. Не уступают им атеисты, монархисты и адвентисты седьмого дня. Оскорбляются мусульмане и украинцы. И чем бы титульная нация хуже?

Да ничем.

Именно поэтому целый господень день я читаю в ленте: «Надо сажать за такие слова». «Как он мог, куда смотрит руководство!». «Лишить ВШЭ лицензии» — и другие, не менее экспрессивные. От самых обычных граждан, которые вряд ли в реальной жизни, в быту, заходятся в падучей от того, что кто-то что-то сказал.

Я русский человек. Меня совершенно ничем не оскорбляет высказывание профессора Гусейнова. Оно вызывает у меня смешанные чувства – иронию и недоумение. Я искренне не могу осмыслить, почему весь рунет всерьез обсуждает пост филолога(!), финальный абзац которого начинается словом «патамушта». Нет, я не против мемов, но с трудом представляю профессуру того же СПбГУ, изъясняющуюся на языке сайта «удаф. ком». И вовсе не потому, что они недостаточно для этого свободны, а потому, что у этих людей присутствует элементарный языковой слух и вкус.

Мне тяжело понять, как человек, преподающий филологию, всерьез пишет «порядком одичавшая страна» и публикует текст. Сама конструкция пылкого воззвания профессора вызывает некоторое даже умиление – так пишут третьекурсницы филфака.

Хочется как-то успокоить профессора Гусейнова, погладить по голове, сказать: «Уважаемый профессор! Страна недостаточно одичала, рано нам учить украинский. С болью, с трудом, но выживет русский язык. Тысячелетия выживал, хоть и без методических пособий ВШЭ. И в этот раз справится, я уверена!

Все у нас будет хорошо, профессор. И у вас, и у нас, у всех»

Но комментаторы мне такой возможности, увы, не дают. Они, комментаторы, пока не дошли до обсуждения «Стоит ли колесовать за публичную глупость или достаточно отправлять в вечную ссылку?», но скоро, я уверена, дойдут и до этого.

Впрочем, русский язык тут ни при чем. С ним и правда все хорошо, вопреки как профессору Гусейнову, так и оскорбленным гражданам.

С уважением, одичавшая Мария Дегтерева, тревожно глядя на мир, населенный более умными и человечными людьми.

Загрузка...
Загрузка...