Мария Дегтерева о коронавирусе, деле Вайнштейна и всех текущих потрясениях.

Истуканы себя вводят
В электрический экстаз.
На дворе средневековье,
Мракобесие и джаз
Группа «Пикник», вместо эпиграфа.

Есть такой хороший прием в колумнистике – говорить о текущей картине, опираясь на три факта, три события. Именно это я и собираюсь сделать, тем более, что, на мой взгляд, три заглавных события этой недели неразрывно связаны между собой какими-то невидимыми глазу смысловыми нитями.

Во-первых, коронавирус. По Европе шагает чумная лихорадка – это первая же ассоциация, отсылающая к эпиграфу. Отечественный сегмент фейсбука (впрочем, полагаю, не только отечественный) в последние дни больше всего напоминает фильм-катастрофу. В Италии столько-то погибших! – читаю каждый день в ленте. В странах Европы запретили (далее следует длинный перечень – что именно запретили).

Первое, что хочется сказать по поводу коронавируса – это не первый и даже не десятый случай, когда в человеческой популяции распространяются коронавирусные инфекции. Мы, люди, давно имеем дело с различными подвидами этого самого вируса, чтобы знать это – совершенно не обязательно быть вирусологом, это, в общем, школьная программа по биологии. Какие-то из них более опасны, какие-то – менее, но все они, даже с учетом текущей статистики, не опаснее обычного сезонного гриппа. Как это работает? Человеческий организм, сталкиваясь с новым штаммом вируса, не дает соразмерный иммунный ответ, мгновенное развитие инфекции (а особенно у людей с пониженным иммунитетом) вызывает воспаление легких, которое, в свою очередь, иногда ведет к летальному исходу.

По мере распространения вируса коллективный иммунитет в той или иной мере приспосабливается и в большинстве случаев учится подавлять вирус. Параллельно разрабатываются необходимые вакцины.

Таким образом многострадальное человечество и дожило до сего дня, несмотря на летучих мышей и прочую дрянь, которая нет-нет, да и подкинет какую-нибудь очередную болезнь.

Но даже при том, что это все доподлинно известно мало-мальски образованным людям – по миру широко шагает паника. Больше всего пугают цифры смертности в Италии.

Я заинтересовалась разницей в статистических данных в странах Европы, открыла новостные источники и вот что обнаружила в первых же строках:

«Высший институт здоровья (IstitutoSuperiorediSanità), который все это время изучал как сам вирус, так и пути его распространения, сегодня опубликовал доклад. Институт пришел к выводу, что эпидемия коронавируса, распространяющаяся в Италии, напрямую не связана с первичной вспышкой в Китае («за исключением первых трех, зарегистрированных в регионе Лацио, которые, возможно, заразились в КНР»). По мнению экспертов, более вероятно, что вирус SARS-CoV-2 пришел в Италию задолго до того, как 21 февраля произошла первая вспышка в Кодоньо. «Пациент №1» и последующие случаи, по сути, являлись пациентами второго или даже третьего поколения. «В настоящее время, — отмечает институт, — невозможно восстановить для всех пациентов цепь передачи инфекции. Однако для большинства случаев, зарегистрированных в Италии, можно с уверенностью говорить об эпидемиологической связи со случаями, диагностированными в трех регионах — Ломбардии, Эмилии-Романии и Венето».

Попробую объяснить своими словами. Во всех странах Европы статистика смертей от коронавируса ведется следующим образом: человек поступает в больницу с симптомами заражения коронавирусом, его обследуют, находят, собственно, коронавирус, человек, к сожалению, погибает и попадает в статистику.

Не то в Италии! В Италии всех госпитализированных по тем или иным причинам пациентов, погибших в стационаре, тестируют на коронавирус. И если находят – вуа-ля. Человек попадает в статистику.

Историю эту лучше всего поймут, как ни парадоксально, владельцы кошек. Всякий порядочный владелец знает, что «корона» смертельно опасна для животного. Но при этом точно так же любой хозяин в курсе, что примерно 30% домашних кошек имеют ее «в носительстве». Это когда вирус присутствует в организме, но фактически никак не влияет на него. Точно такая же картина наблюдается со многими ретровирусами, механизм действия которых малоизучен и часто непредсказуем.

Какой из всего сказанного мой личный вывод? Да, собственно вот:

— Чем же все это окончится? — Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
Будто бы в роще сегодня звенела свирель.

Второе потрясение недели: американскому продюсеру Харви Вайнштейну вынесли приговор – двадцать три года тюремного заключения. Учитывая состояние здоровья продюсера, его возраст и психологическое состояние, многие склоняются к тому, что приговор этот можно считать смертельным.

Для меня, как для юриста по первому образованию, случай этот запределен. Дело в том, что изнасилование (а Вайнштейна осудили именно за изнасилования, а не домогательства) – преступление с материальным составом. И доказывается оно, как правило, прямыми материальными уликами: многочисленными экспертизами, освидетельствованиями и прочими. Нельзя судить за преступление с материальным составом «со слов». Это как судить за убийство без трупа и мало-мальских доказательств смерти. Об этом – вся мировая история уголовного права.

И вот сейчас она была перечеркнуто одним решением. Торжество суда Линча – так я вижу этот приговор, который по моему глубокому убеждению, имеет гораздо больше отношения к общественному резонансу, чем к правосудию. Простой пример. Одна из жертв Вайнштейна, «изнасилованная» Джессика Манн, написала Вайнштейну 400 писем после, собственно, «изнасилования». Это вполне жизнерадостные послания, не содержащие в себе ни гнева, ни страдания.

Но как же расследование BBC – возразят мне феминистки.

Мы дожили до того момента, когда выносим решение о виновности или не виновности по телевизионному фильму – отвечу я.

То, что я наблюдаю на примере дела Вайнштейна – самая настоящая охота на ведьм, где обвиняемый принесен в жертву общественной идеологической повестке.

На дворе средневековье, мракобесие и джаз — хочется сказать, возвращаясь к эпиграфу.

Ну и третье событие. Нет, не доллар, не экономика, о них я не буду писать по одной простой причине – я в этом, в отличие от всех таксистов и блогеров страны, ничего не понимаю. Третье событие, поразившее меня и, на мой взгляд, прекрасно рифмующееся с первыми двумя – это пропавшая с полок европейских магазинов туалетная бумага.

Если бы мне кто-то сказал: «Маша, напиши сценарий абсурдистского фильма с фальшивым апокалипсисом от вируса, с громким падением крупной фигуры из-за харассмента» — я бы его закончила ровно так: пропавшей туалетной бумагой.

Это прекрасный штрих ко всем социальным фобиям, замечательный художественный ход в нашем постмодернистском мире. Здесь комментировать – только портить!

Ну а что же делать? Спросит благодарный читатель.

Шить сарафаны и легкие платья из ситца, — отвечу я.

Загрузка...
Загрузка...