Мария Дегтерева о церкви и гражданских браках.

Рунет всколыхнуло заявление отца Дмитрия Смирнова, касающееся гражданских браков. Священнослужитель назвал женщин, не оформивших отношения с избранником, бесплатными проститутками.

Казалось бы – какое русской православной церкви дело до гражданских институтов? Смирнов говорил не о церковном венчании, а об оформлении в ЗАГСе, но когда у нас ЗАГСы стали сакральными и божественными? Все не так просто: оказывается, к церковному венчанию без справки из этого самого ЗАГСа не допускают. Вот оно, волшебное слияние церкви с государством, да не где-то, а под моим лично одеялом в моей спальне.

Оставляя за скобками форму высказывания батюшки (потому что никакой критики она не выдерживает и противоречит всяческой логике), хотелось бы порассуждать о по-настоящему интересном. Об отношении православия к любовным союзам вне штампа.

Оговорюсь – я человек скорее верующий, хотя и не воцерковленный. И меня напрямую касаются христианские табу.

Глядя на разразившуюся бурю в интернете, я вспоминала вот что:

Чтоб дойти до уст и ложа —

Мимо страшной церкви Божьей

Мне идти.

Мимо свадебных карет,

Похоронных дрог.

Ангельский запрет положен

На его порог.

Так, в ночи ночей безлунных,

Мимо сторожей чугунных:

Зорких врат —

К двери светлой и певучей

Через ладанную тучу

Тороплюсь,

Как торопится от века Мимо Бога — к человеку

Человек.

 

Здесь у Цветаевой, казалось бы, полный и исчерпывающий комментарий к конфликту. Церковь Божья – не какая-то, а страшная, к человеку человек торопится не как-то, а мимо Бога. Явное противопоставление греха и страсти. Греха и любви. Греха и человеческих чувств.

Мне кажется, основной раскол мнений происходил именно по этой линии: церковная, христианская добропорядочность (благодетель) и истинные человеческие чувства. Сторонники отца Смирнова (по моим наблюдениям, это еще такие немножечко благополучные бюргеры из цветаевского же «Крысолова») сами того не заметив, направили свой гнев на простые и важные человеческие эмоции. Содержание (чувства) поставив на второе место в социальной иерархии, отдав первенство форме (оформление союза).

Публицист Дмитрий Ольшанский написал, по моему мнению, важный и точный текст:

«В связи с очередным ярким выступлением отца Смирнова, разоблачившего «бесплатных проституток» в греховном сожительстве, все обсуждают секс в отношениях, и обсуждают — нужно ли оформлять эти отношения в загсе и в храме, и нравственно ли быть «любовницей» и просто жить вместе, и нравственно ли оскорблять тех, кто так делает etc., — и это веселая, хорошая тема.
Уже потому она веселая и хорошая, что когда между людьми горит огонь, то дальше есть из чего выбирать: можно сделать так, чтобы он аккуратно светился в камине, а можно — чтобы полыхал как придется, и можно греться у этого огня, а можно драться.
Но есть и другая история, невеселая и нехорошая.
Это когда речь идет не о правилах обращения с сексуальным огнем, а о его полном отсутствии.
Об отношениях, в которых его просто нет.
И если женщина, которая не спит с мужчиной, хотя бы имеет, как правило, веские на то причины: он деградировал, он растолстел и все время пьет, он ее обидел, она теперь любит Васю etc., — то мужчина, который не спит с женщиной, это такое безысходное унижение и такое гнетущее молчание, что тут особо и не поскандалишь, и не подерешься, и не поспоришь про нравственность и духовность, а хочется сделать вид, что и не бывает такого, пожали плечами и забыли.
Но это бывает.
Потому что людей могут держать вместе тысячи обстоятельств, и природное влечение — и так-то так работающее не всегда, и с возрастом — хуже, и еще реже — взаимно, — тут далеко не самое главное.
И ведь это так просто, так соблазнительно — никакая не «сексуальная эксплуатация» несостоявшихся жен и матерей, ты еще поди попробуй, поэксплуатируй тех, кто тебе нравится, если ты не король дискотеки, — нет, наоборот, «эксплуатация» того тепла, того комфорта и той привычки к общему существованию, которая так легко складывается, хотя тебе вовсе не хочется раздеваться.
Как это назвать? Уж точно не бесплатными проститутками.
Скорее, мнимыми родственниками.
И мне нужно было добраться до седины в бороде, чтобы найти в себе силы воздерживаться от этого странного и грустного греха»

И ведь действительно – в нашей стране огромное количество браков, которые держатся на тысяче видов комфорта – от материального до бытового. И при этом из них полностью или почти полностью исключены: влечение, страсть, нежность. Уважение – да, может сохраняться до глубокой старости, но что-то мне подсказывает, что любовь – это не только уважение.

И не зря Ольшанский этот брачный конформизм уподобляет греху. В моем лично мироощущении формальное, бытовое, материальное – всегда уступает место чувственному. Для меня сожительство, подчиняющееся формальным правилам и нормативам, но исключающее эмоции – гораздо большая проституция, чем если это происходит наоборот.

Еще один момент хочется отметить: граждане, прожившие годы и десятилетия в официальных союзах отчего-то взяли на себя смелость выстроить иерархию. Разделить человеческие отношения на сорта, одни, мол, правильные, другие нет. Одни лучше, другие хуже. Все равны, но некоторые равнее. То, что это – своего рода социальный фашизм – отчего-то не пришло гражданам в голову. Ведь существуют десятки и сотни объективных обстоятельств, почему не все пары могут заключить официальный брак. Не буду углубляться, сообразительный читатель с легкостью найдет их сам.

Возвращаясь к началу этой колонки. Больше всего меня, человека, повторюсь, верующего, интересовал и интересует вопрос: действительно ли наш православный боженька так сильно против любви без штампа в паспорте. Может ли вообще господь, в его традиционном христианском представлении, осуждать любовь?

И по этому вопросу у меня есть глубокое убеждение: нет, не может. Весь новый завет, вся христианская религия учит меня по большому счету одному соображению: нет ничего выше любви. Нет ничего выше сострадания. Христа казнили за несовершенное преступление по формальным признакам. Ровно так же, как сегодняшняя РПЦ ментально казнит неугодных.

Минуя, в общем, главную идею нашей (да и других) религий.

Иногда мне кажется, что самые убежденные и рьяные атеисты – чиновники от церкви и есть. И я очень надеюсь, что им, как и всем нам, воздастся по вере.

Боюсь, протоирей Смирнов не обрадуется.

С уважением ко всем конфессиям, Мария Д., блудница вавилонская.

Загрузка...
Загрузка...