Мария Дегтерева о поколении ЕГЭ.

Так получилось, что в последние дни я достаточно много времени провела с ребенком. Ну как с ребенком — с одиннадцатиклассницей, представительницей того самого поколения ЕГЭ, о котором так любят писать журналисты и блогеры.

Сразу оговорюсь — я не пытаюсь сделать глобальных выводов на примере общения с одним человеком. Я хочу определить некие общие черты, которые замечала и у других, найти главные отличия.

«Клиповое мышление» — читаю я через пост в своей ленте. «Поколение потребителей!». «Выросли в теплице!».

Вот насчет теплицы, пожалуй, отчасти соглашусь.

Вообще, мне в принципе тяжело смириться с мыслью, что люди 2000 года рождения не лежат в люльке, а могут ходить и разговаривать, даже пользоваться бытовой техникой. Мысль о том, что в любом офисе страны теперь можно встретить коллегу, никогда не жевавшего гудрон, не прыгавшего по гаражам и не носившего леопардовых лосин, и вовсе не дает мне покоя.

Моя и моих ровесников юность пришлась на тот период, когда недорогую водку, купленную в ларьке, разводили модным напитком «юпи» и пили в подъезде. И не то, чтобы маргиналы какие-то — огромная часть обычных провинциальных подростков. Во времена моей юности, 90-е годы, модная одежда была многим не по карману — приобреталась она на рынках страны и стоила как чугунный мост, потому что в те доисторические времена предприятия вдруг перестали выплачивать сотрудникам зарплаты. Страну трясло, через границы хлынули западные товары, открывались первые макдональдсы. А мы, тогдашние дети, давили пивные пробки на трамвайных рельсах и меняли их на фантики от жвачки «турбо».

Сегодняшние дети выросли в мире, когда любая информация доступна в каждую секунду жизни. Чтобы узнать приблизительную температуру поверхности Марса — им не надо идти в библиотеку, достаточно вынуть из кармана телефон и ввести запрос. Даже печатать не надо — просто голосом спросить. «Алло, Алиса?».

Моему деду, например, потребовалось бы для этого преодолеть 6 километров на лыжах и 5 часов на рейсовом автобусе. Мне — 20 минут на трамвае до центральной библиотеки.

Растут потоки информации, растет информационный шум, время становится ценным активом. Вот в этой технологической реальности они и выросли.

И что же? Будь у меня с детства смартфон с встроенной «Алисой» и калькулятором — я бы, вполне вероятно, не умела считать и писать. А мои юные собеседники, как выяснилось, умеют. И дело не в школьной подготовке. Когда сталкиваешься с огромным информационным потоком — автоматически учишься фильтровать сведения. Отличать нужное от ненужного. Это такая как бы интеллектуальная эволюция — у них отрос специальный орган, который отсеивает ерунду, но при этом заставляет развивать то, что пригодится. Основы логики, основы аналитики.

— Пойдем в музей Булгакова? — говорит мне ребенок, не часто бывающий в Москве, — А как ты считаешь, Чехов мог бы работать врачом и никогда не писать?

— Мог бы.

Такие разговоры. И где-то в момент обсуждения Тургенева -ловлю себя на мысли. То, что я вижу сейчас и то, что я читаю о современных подростках — две диаметрально противоположные картины.

С ужасом и недоумением вспоминаю модных психологов, какую-нибудь госпожу Петрановскую, на голубом глазу сообщающую, что классическая литература и фундаментальное образование для этого поколения — не такие уж и обязательные. Словно бы нынешние дети прилетели с Нибиру, немножко замерли над землей в левитации, вращают глазами и клипово мыслят. С нарастающим раздражением вспоминаю всплеск очередной блогерши, посвященный идее, что русская литература устарела. «Уважаемая», — хочу отвечать, — «Это вы устарели. А русская литература — она не инструкция к стиральной машине, она на то и классическая, что не устаревает. Декорации меняются, люди — те же. И никакой айфон их не переделает, не изменит глобально».

Нам трудно с ними — и не потому, что вечный тургеневский конфликт. И даже «Гадкие лебеди» Стругацких объясняют ситуацию лишь отчасти. Нам сложно с ними, потому что у нас иные представления о норме. И не только морально-этической — бытовой. У нас несколько иначе устроен восприятийный аппарат. Мы с детства можем гораздо больше, а знаем гораздо меньше.

Наверное, теми же глазами, что я смотрю на сегодняшних подростков, глядели бы на меня люди, выросшие в мире без письменности. Разные мы? Да безусловно, разные.

Но оба, например, спим, едим, ходим по земле на двух ногах и иногда даже поем. И звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас — как писал один там деятель, никогда не видавший, кстати, смартфона и даже телефона кнопочного.

Не устану повторять — оставьте вы уже в покое поколение ЕГЭ, уважаемое поколение лосин и уважаемое поколение вареных джинсов.

Неизвестно еще, что они придумают, когда мы все отправимся в долгое путешествие к поколению в фофудье и лаптях.

Загрузка...
Загрузка...