Мария Дегтерева о трагедии в семье Хачатурян и реакции на нее.

Все, конечно, слышали о чудовищной трагедии в семье Хачатурян, пересказывать, думаю, нет необходимости. Я не буду давать никаких юридических оценок. Первое и главное, чему меня научили на юрфаке — не квалифицировать деяние без достаточного количество вводных. Чтобы сказать хоть что-то осмысленное — мне лично потребовались бы все материалы экспертиз, протоколы допросов и многое другое. В отличие от фейсбучных экспертов, я не готова выносить вердикты с дивана, не будучи знакомой с доказательной базой.

Оговорюсь сразу — я сочувствую девочкам с первого дня. С первого дня я морально — на их стороне, я подписала совершенно бессмысленную и крайне глупую с юридической точки зрения петицию, потому что в этом случае мне действительно не все равно.

Но что меня потрясло почти как сама история — это реакция на нее. Наткнулась вчера в ленте на пост некой Елены Пепел (в данный момент текст удален). Елена, вложившая в текст всю свою женскую страсть, описывает сцены насилия над девочками, совершенного Хачатуряном. Самое удивительное, что блогерша оперирует деталями, неизвестными ни следствию, ни адвокатам. Я бы прошла мимо, если бы не увидела, как тысячи впечатленных сладострастным описанием женщин поставили тексту лайки.

И, главное, вывод, к которому приходит неизвестная мне Елена.

Среди перепостов петиции — 99% женщины. И все это потому, что все мужчины, — пишет авторша (авторка?), — тайно сочувствуют Хачатуряну, ставят себя на его место. Каждый мужчина — в душе насильник и узурпатор.

Тысячи лайков, повторю.

И комментарии примерно такие:

«Хотелось бы верить, что есть среди них люди».

Я читала и не верила своим глазам — сегодня, в 2019 году, феминизм или какое-то диковатое движение около него переродился в откровенное, открытое мужененавистничество. И почему-то стало вдруг не стыдно транслировать абсолютно фашистский текст в социальной сети.

То есть толерантность сменилась чем-то обратным себе, пугающим, получающим широкое одобрение.

Вскрик «все мужики — насильники» перестал быть отдельным опытом городских неврастеничек и превратился в тренд.

Пока я рассуждала об этом, увидела, казалось бы, не связанное, но на самом деле очень рифмующееся.

«В ленте попалась ссылка на статью «Инцестуозность в отношениях бабушки и ребенка».

«Как обвинить и взбунтоваться против инцеста, который реализуется не в действиях, не в прямых телесных контактах, а в символическом смещении позиций?»

КАК ОБВИНИТЬ, а? Центральный вопрос митушной цивилизации» — пишет известный и по совместительству мой любимый публицист Евгения Долгинова.

Митушная цивилизация — максимально точная, чеканная формулировка, которая мне самой никогда бы не пришла в голову.

«Я-мы сестры Хачатурян», «Освободите немедленно» и здесь же, прямо у меня перед глазами, в моей собственной ленте — что-то невнятное про гендерное превосходство, неравенство и социальные стереотипы.

Ни одна воинствующая феминистка, извергающая тонны пламенного текста, за всю историю существования моего фейсбука не смогла ответить мне на один простой вопрос: в чем заключается правовое неравенство между мужчиной и женщиной в нашей стране?

О каких социальных стереотипах мы говорим, если советская цивилизация в течение 70 лет вдалбливала в голову гражданам идею гендерного равенства, а главными ценностями (в том числе и для женщин) утверждала образование и труд?

О каких лишениях толкуют эти дамы? О каком общественном давлении?

В картине «Доживем до понедельника» (68-й год, на секундочку) есть такой момент. Одна из учениц пишет сочинение о простом женском счастье. «И каждая девчонка, пусть даже самая некрасивая, мечтает…» Мечтает о замужестве и детях, разумеется.

И получает от учительницы разнос. Советская женщина должна мечтать не об этих глупостях, а о самореализации и профессии.

То есть социальная роль женщины уже тогда определялась абсолютно четко — иди учись, иди работай.

В 90-е, на фоне всеобщей демократизации, свободу женского самовыражения вообще обсуждать как-то неловко.

И у меня, конечно, вопрос: кто, когда и каким образом успел угнести в России женщин до такой степени, что они теперь бегают с транспарантом ми ту по всякому поводу. Откуда взялось это новое ханжество, это поколение «Как обвинить»?

Я уже писала — нигде не видела более мужецентричного сознания, чем в среде нынешних феминисток. От каждого их всплеска у меня абсолютное ощущение, что дамам мужчины чего-то недодали. Точнее у них сначала условная «инцестуозность в отношении бабушки и ребенка (матери и ребенка)», а потом сразу — угнетение мужчинами.

Проще говоря, весь этот митушный мир, травмированный в детстве не купленным чупа-чупсом, вырос во взрослых половозрелых женщин, которым после родителей — недодали цисгендерные сами знаете кто.
И все это почему-то называется борьбой женщин за права.

И борцы не брезгуют ничем — трагедией в семье Хачатурян, судьбой девочек, чужой болью — все в пламя революции.

И смотреть на это невозможно.

Загрузка...
Загрузка...