Мария Дегтерева про закон о домашнем насилии.

В последнее время не утихают споры вокруг новой инициативы – закона о домашнем насилии. Череда громких дел (самое, пожалуй, резонансное из которых – убийство сестрами Хачатурян своего отца) спровоцировала новый виток обсуждений. Обсуждения эти, с моей точки зрения, больше похожи на истерию.

— В России домашние тираны убивают тысячи женщин из-за отсутствия закона, — кричат одни.

— Вы хотите разрушить институт семьи и брака! – оппонируют другие.

А все вместе напоминает ставшее уже привычным цирковое представление «стенка на стенку» в соцсетях.

Автор решила разобраться – чего же, собственно, не хватает в наших законах, чтобы решить эту действительно острую проблему.

Оговорюсь сразу – я не считаю, что в России нет домашнего насилия. Разумеется, я не сторонница соображения «бьет, значит любит». Я считаю, что в силу, возможно, особенностей менталитета, возможно – культурных традиций, многие женщины привыкли терпеть и считать чуть ли не нормой ситуацию, где муж «поколачивает». При этом установка «не выносить ссор из избы» только усложняет ситуацию.

Итак, какие меры предлагает нынешнее законодательство для решения этой проблемы?

Во-первых, любой человек, которому причинили легкий вред здоровью (ушибы, синяки ссадины, незначительные повреждения) – может привлечь обидчика по статье 115 УК РФ. Если человек получил средней тяжести вред здоровью, например, сотрясение мозга с недельным больничным – это уже статья 112 УК РФ. Здесь общее характеризующее качество – кратковременная утрата трудоспособности.

Что же делать, если утраты трудоспособности не последовало, а побои были, спросите вы? Писать заявление по статье 116 УК, — отвечу я. Статья 116 («Причинение побоев») вообще не предусматривает никакого вреда здоровью, достаточно доказать сам факт – вас били. Это уголовный, не административный состав, но статья частного обвинения, как, впрочем, и статья 115. То есть, в данном случае бремя доказывания ложится на потерпевшего, заявление пишется мировому судье.

А как же быть с психологическим насилием? С ситуацией, когда домашний тиран полностью подчиняет волю жертвы?! – закричат высокими голосами феминистки. – Что на это скажет ваш хваленый кодекс?!

— Статья 117, — отвечу я, — Не надо кричать, уважаемые феминистки! На этот случай у нас предусмотрена статья 117, «Истязания».

Открываем, читаем: «Причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 настоящего Кодекса, наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок».

Для тех, кому неочевидно – объясню. При доказанном систематическом насилии, причем не обязательно физическом, домашний тиран по нашему существующему УК может спокойно уехать на три года в места не столь отдаленные.

Другое дело, что приговор по 117 статье – не самая распространенная судебная практика, мягко говоря. Почему – хороший вопрос, вот с ним-то и хочется разобраться.

Во-первых, абсолютное большинство жертв домашнего насилия на следующий день после инцидента бежит забирать заявление. В том числе поэтому законодатель в свое время вывел статьи «Побои» и «Причинение легкого вреда здоровью» в частное обвинение. Дежурные части, отделы дознания и столы участковых были завалены подобными материалами. Сегодня отдел силами нескольких сотрудников собирает по ним тома бумаг, завтра побитая Зинаида прибегает и требует вернуть заявление – она помирилась с законным супругом Василием и на берегах теплого моря они обрели друг друга.

Второй важный момент – с горечью признаю это – сотрудники полиции без особого энтузиазма такими делами занимаются. Во-первых – см. выше, во-вторых, дела эти абсолютно бесперспективны с точки зрения раскрываемости. Я с трудом могу представить себе участкового уполномоченного, который бросил все свои личные силы на то, чтобы раскрыть преступление о домашнем насилии. Участковый инспектор, кроме всего прочего, прекрасно понимает, что виноватым в итоге может выйти не условный Василий, а лично он – завтра, когда супруги помирятся.

— Но европейская практика! Защита жертв, помощь психологов! – закричат феминистки на самой высокой ноте и завращают глазами.

— Конечно, — соглашусь я. — Безусловно, это прекрасная практика. Но в Европе, будем честны, несколько иной менталитет. В первую очередь – на уровне гражданского сознания. Там соседи пишут друг на друга жалобы за малейшую провинность, и вы же, в первую очередь, такие инициативы осуждаете. Там немыслима ситуация «участковый наплевал на профилактическую работу» и уж совершенно непредставима история, где женщина бежит в милицию с криком: «Отпустите Джона, мы помирились!».

Закон в Европе – доминанта, вшитая в подкорку. Закон знают, закон уважают, закон главенствует.

Мы же живем в России, где, как известно, строгость закона компенсируется необязательностью его исполнения.

Касательно домашнего насилия ситуация такова: закон есть, только он не исполняется. И то, что я вижу, выглядит так: «У нас не работает закон, давайте примем новый». У нас не работают нормы УК – давайте примем Федеральный Закон!

Федеральный закон, как, надеюсь, понимает читатель, по юридической силе уступает кодексу и не может ему противоречить. То есть обсуждаемый Закон о домашнем насилии – по большому счету, расширительный акт к существующим, перечисленным мной, статьям. Которые, я напомню, не работают.

Это как если на заводе работяги не выполняют инструкцию и крадут спирт. А чтобы это прекратить – начальник цеха пишет пояснения к инструкции, в которой предусматривает для работяг работу с коучем, психологом и консультантом по ЗОЖ.

Кстати, что касается психологов. Всякий раз, когда я слышу о психологической защите жертв домашнего насилия, если этот волшебный закон будет принят, перед глазами моими картина. Вечернее Бирюлево. Смеркалось. Слесарь Василий в очередной раз побил жену Зинаиду. Но слава богу в России принят новый закон! Зинаида в теплом пледе, с чашкой горячего чая, окруженная заботой и вниманием специалистов, слегка улыбается, прикрывая синяк. Василия уводят в наручниках под дулом автомата. Где-то в разных концах страны спокойно, с улыбкой и чувством хорошо выполненного долга, засыпают депутаты госдумы и активные феминистки.

Здесь я сама начинаю улыбаться: я спокойна за Бирюлево. Зюзино, Зябликово, деревню малые Псы. Ведь скоро будет принят закон, Белла Раппопорт напишет слова, полные благодарности, а все женщины в России, наконец, перестанут страшиться семейных неурядиц.

Загрузка...
Загрузка...