Шесть утра. Где-то под Челябинском, а может и в Рыбинске, а может вообще в другом месте,  просыпается какая-нибудь Ирина, а может и не Ирина, а может Галина или Игорь. Просыпается, вздыхает, ах-ох, ногами на холодный пол, на кухню, а на улице-то еще темно, включает свет — слепит, яичница, кофе растворимый, и нервно водит хлебом по тарелке, собирая желток. Так живет человек, как трава, а потом заходит в инстаграм, видит в ленте очередной завтрак Яны Рудковской, где пирожные на серебре, цветы в хрустале и чай в фарфоре, и становится человеку легче, и чувствует человек свою причастность к дорогому и красивому, как в музей сходил. Истинно говорю вам, апокалипсис начнется тогда, когда Яна Рудковская перестанет выкладывать в инстаграм свои завтраки.

За жизнью королей всегда следили с придыханием, стояли у заборов, шептались, по очереди смотрели в замочную щель — поведение это для человека естественно, никакого равенства и братства человечеству даром не надо, всё это наносное. Сегодня ничего не изменилось, разве что теперь короли назначают себя сами, за заборами никто не прячется, наоборот — смотрите, пожалуйста, как хорошо я живу, смотрите ! Роскошная жизнь сегодня — отдельный вид искусства, и чем больше денег и меньше вкуса, тем лучше, тем художественнее.

Возьмем, например, Анастасию Волочкову. Специально начинаю с лютого трэшака, чтоб было нагляднее. Роскошная жизнь Волочковой примечательна тем, что здесь всё настолько плохо, что уже хорошо. Настолько безвкусно, аляписто, больно для глаз, что уже художественно. Из пуантов, перьев, красных роз и ледяной купели высекается какая-то неуловимая искра, и Анастасия Волочкова уже не просто сумасшедшая балерина, она становится художником, артистом-перформером, арт-объектом. Это та ситуация, когда говорить о безвкусице и неадекватности — пошло, поэтому мы с истинным наслаждением наблюдаем за жизнью Анастасии, мы испытываем катарсис, когда смотрим её интервью Собчак, мы сопереживаем Волочковой, как Джульетте — разве не искусство?

Но вернусь к упомянутой Яне Рудковской, а то я оставил её одну за столом. Тут всё не столь очевидно, Яна еще не упала в бездну и балансирует на грани вкуса. То платье Золушки наденет, то сумку с собственными инициалами закажет, но самое интересное — завтраки. Вот уже несколько лет под хештегом #рубрикамоизавтраки Рудковская выкладывает фотографии еды. Но это не просто фотографии еды, это утро принцессы (если в кадре пирожные), это утро барыни (если в кадре красная икра), это утро владычицы морской (если в кадре черная икра); монпансье, макарони, розочки, ягодки — совершенно безвкусно, невыносимо красиво. Тысячи людей бьются в истерике, завтраки Рудковской пародируют, высмеивают, им поклоняются, ими восхищаются, никто, кроме Яны, их не ест, но все хотели бы, что и говорить. Спасибо за ваши старания, Яна! Когда-нибудь, я уверен, в центре Москвы откроется музей брекфаста имени Я. Рудковской.

Как же это прекрасно, когда у человека много денег, но совершенно нет вкуса. Богатый человек максимально свободен в действиях и возможностях, а отсутствие вкуса и вовсе снимает всяческие ограничения — хоть всего себя бриллиантами инкрустируй. «Хороший вкус — враг способности творить», — говорил Пабло Пикассо.

Хочешь, например, наполнить ванну шампанским — и наполняешь. Светская львица Инга Берман показала Татлеру свой четырехэтажный пентхаус и между делом заметила, что так любит шампанское, что готова пролежать в алкогольной ванной целый день. Тут возникает много вопросов. Чтобы наполнить среднюю ванну необходимо примерно 180 бутылок игристого — а куда потом девать бутылки? Ладно, бутылки можно сдать, а как же лежать в холодной ванной? Или Берман шампанское греет, но какой нормальный человек будет греть шампанское, чтобы в нем полежать? Или она, прости господи, разбавляет вино кипятком? А пока она лежит вот в этом во всем, она пьёт? А алкоголь впитывается через кожу? (Я изучил вопрос — да, впитывается, но медленно, если заснуть в такой ванной — можно умереть от отравления, пользы — никакой, шампанское сильно щиплет кожу, потом будешь чесаться).  Ванна с шампанским это примерно как золотой унитаз — так же бессмысленно, так же безвкусно, так же избыточно. Это так пошло, что уже не пошло, но я бы еще лепестков роз насыпал и розовым светом подсветил, чтоб картина была полнее. Инге Берман все-таки надо еще поработать, дотянуться до трэша, иначе можно навсегда остаться просто безвкусицей, как яйцо Фаберже.

Идеально в этом направлении работала Ксения Собчак.  «Блондинка в шоколаде» —  это шедевр, чистый жанр, ни один канон не нарушен. Вот на что надо ровняться, если природа наградила вас деньгами, а чувством меры — нет. Ведь вкус это в первую очередь про чувство меры, про уместность и сдержанность.

Вкус это про несвободу. Поэтому, проснувшись в шесть утра, надевайте на себя всё самое дорогое, всё золото и серебро, все шелка и кружева одновременно, обильно душитесь духами, умывайтесь шампанским, посыпайте себя розами, фотографируйтесь, обнимая букет, ешьте рафаэлло. И реки тогда станут шоколадными, мы станем блондинками и по шоколаду поплывем, глядя в небо, утыканное стразами Сваровски.

Secret ranger

Загрузка...
Загрузка...