Анатолий Кучерена, известный адвокат не менее известного Эдварда Сноудена, о жизни своего подопечного в России, американском Госдепе, российской оппозиции и о том, почему он отказывается от больших денег.

Анатолий Кучерена

Как получилось, что уже в начале карьеры вашим клиентом стал Сергей Лисовский?

Не знаю. Может, я везунчик? Я, честно говоря, сам не ожидал. Да, у меня был опыт работы до коллегии адвокатов – восемь лет. В 1993-м я сдал экзамены на адвоката. В 1995-м познакомился с Никитой Сергеевичем Михалковым, а там уже, видимо, кто-то меня посоветовал, и так как-то само пошло. В 1997-м я представлял интересы Иосифа Кобзона, потом были дела бывшего министра юстиции Ковалева, Тамары Павловны Рохлиной, Платона Обухова, Лазутиной и Даниловой, потом представлял интересы детей детского дома и так далее. Сейчас я завершаю 22 адвокатские истории.

В 1990-е действовали свои «законы» и было немало людей, которым закон не писан.

Да, в 1998-м мне немало досталось из-за дела того же Лисовского. На меня было совершено нападение, меня избили. До этого были и звонки по телефону с предупреждениями, что я должен оставить это дело.

Сейчас тоже поступают угрозы?

Конечно. Когда занимался «Бутово», «Речником» – звонили, угрожали. Я даже передал в правоохранительные органы запись разговора с угрозами, касающуюся дела «Речник». Всякого рода «предупреждений» хватало и тогда, и сейчас. Я сам по себе человек не конфликтный. Но когда ты задеваешь чьи-то интересы, кому-то не нравится твоя позиция, то здесь априори возникают конфликты и угрозы. Тем не менее я всегда говорю: можно уничтожить меня как биологическое существо, но нельзя уничтожить мои принципы.

В фильме «Адвокат дьявола» ваша профессия представлена не с самой лучшей стороны. Согласны ли вы с такой интерпретацией сущности адвокатов?

Нет. Главная миссия адвоката – быть квалифицированным советником гражданина по правовым вопросам. Приходя к адвокату, человек приходит на исповедь. А адвокат, в свою очередь, должен быть достаточно умен, чтобы читать между строк, не задавая лишних вопросов. Я всегда говорю своим доверителям, что они могут не раскрывать мне всех своих тайн, но они должны понимать, что без информации я им помочь не смогу. И защищая Тамару Павловну Рохлину, к примеру, я ни разу не задал ей вопрос, убила ли она своего мужа или нет. И так советую делать всем своим коллегам.

Почему?

Потому что я не следователь. Я не устанавливаю истину по делу.

Нередки случаи, когда адвокат заранее знает исход дела. Должен ли он в таких случаях честно говорить клиенту, что шансов нет? Или деньги лишними не бывают?

Адвокат не вправе быть пророком в своем отечестве. И здесь вопрос не в деньгах. Вопрос в ситуации. Никогда не знаешь, как повернет. Многие дела разваливаются из-за непрофессиональной подготовки следователей, дознавателей, прокуроров, из-за процессуальных нарушений. Вспоминаю дело Рохлиной. То, что там творилось, было чудовищно. Свидетелями выступали следователи Генпрокуратуры РФ. Следователи! Которые даже не были на месте преступления, которые помимо всего прочего являлись и заинтересованными лицами! Вот так версталось дело Рохлиной. И в итоге она получила четыре года… условно! За убийство! Разве такое бывает?! Если человек убил, то докажите. А здесь ни вашим, ни нашим. Могу сказать, что очень многое зависит от работы следователей. Они должны скрупулезно, аккуратно исследовать следы преступления и быть высокими профессионалами своего дела.

А у нас много таких профессионалов?

К сожалению, нет.

Бывали ли у вас случаи, когда вам предлагали огромные деньги за то, чтобы вы взяли дело, но вы все равно отказывались?

Бывали, конечно. Чемодан ставили на стол и говорили: «Возьми дело».

Почему отказались?

Чтобы не было конфликта интересов. Дело в том, что нередко такие ситуации возникают, когда ты ведешь дело одного человека, а его оппонент хочет тебя переманить. Но для меня это недопустимо. Если адвокат хоть раз себе позволит такое, то он потеряет себя навсегда.

Есть кто-нибудь, кого бы вы не стали защищать в суде?

Нет такого человека.

Анатолий Кучерена

А бесплатно адвокатскую помощь оказываете?

Безусловно. Достаточно много. Конечно же, я всем помочь не могу. Но в начале 2000-х я открыл в нескольких регионах нашей страны пункты, куда граждане могут обратиться за оказанием бесплатной юридической помощи через общероссийское общественное движение «Гражданское общество». Начинали мы в Брянске. Потом уже стали открываться и в других регионах. Продолжаем это делать и по сей день. Помимо всего прочего это движение занимается делами по нелегальным казино. В рамках общественного совета при МВД России я создал рабочую группу по проверке деятельности сотрудников ОВД относительно реагирования на жалобы. Для большей эффективности мы запустили интерактивную карту, где граждане могут оставлять свои комментарии и обращения.

Казино – весьма щекотливый вопрос. Бороться с их деятельностью сложно – люди, которые их содержат, тоже не из простого теста.

Это сложно, но тем не менее нам удается. За прошлый год у нас было порядка 500 обращений. При этом мы ведем нашу деятельность не только в Москве, но и по всей стране. Следующий проект, который я сейчас прорабатываю, связан с организацией и безопасностью дорожного движения. Повредил ты машину из-за какой-нибудь ямы на дороге, и поди-разбери, кто виноват. А чиновники в чехарду начинают играть между собой: это не мой участок, это твой. Мы же, в свою очередь, со специалистами будем заниматься этими вопросами. В этом проекте также будет интерактивная карта, где люди смогут делать свои пометки и оставлять комментарии по поводу качества дорог.

Вам не кажется, что вы стараетесь объять необъятное?

Понято, что одним махом все не решишь. Но вовлекать народ в активное взаимодействие с органами власти необходимо. С чего-то же надо начинать.

Какую максимальную сумму вам предлагали за ваши услуги?

Вам эта информация для налоговой нужна? (Смеется.) Не могу вам сказать. Это было бы некорректно по отношению к моим доверителям. Мне деньги платят за мою работу. И оценка доверителем моего гонорара происходит в совокупности с тем, как он видит меня в работе и насколько я как адвокат был ему полезен.

А претензии вам не предъявляли, если, к примеру, ожидали, что вы выиграете дело, а вы проиграли.

Ко мне таких претензий никогда не было. Если я гарантирую качество работы, то я держу планку и делаю все от меня зависящее. И человек при этом видит мое отношение к делу. Если же я дал гарантии, а сам улетел отдыхать на Лазурный Берег, тогда грош цена мне как адвокату.

Кризис вас никак не коснулся?

Как же не коснулся? Кризис всех коснулся. Правда, говорят, что у адвокатов в кризис работы прибавляется, денег больше зарабатывают.

И как на самом деле?

Работы больше, да. Я же консультирую людей по разным вопросам. Кредиты, вложения денег, раздел имущества, споры между партнерами – спектр дел весьма широк. И, кстати, многие вопросы в этих направлениях обостряются именно во время кризиса. Потому что, когда в период благолепия люди, особенно партнеры, не обращают внимания, кто, сколько и на что тратит… А когда они попадают в «зону турбулентности», то уже начинают ощущать эти траты, и так уж свойственно людям, на этой почве возникает подозрительность. И как результат возникают конфликтные вопросы, которые порой приводят к крупным разборкам.

Нелегко, наверное, участвовать в таких разборках…

У меня принцип простой. Если это касается вопросов гражданского права, возможных судебных процессов по разделу имущества и т. д., то я всегда стараюсь приглашать стороны за стол переговоров. Цель – убедить их в том, что они должны договориться полюбовно. Потому что обращение в суд по этим категориям дел влетит им в копейку. Одни расходы на тех же адвокатов могут превысить стоимость того, о чем ведется спор.

И что, такая система работает?

Еще как! На моей практике большинство подобных ситуаций так и решалось, до суда доходили немногие. Я не тот адвокат, который говорит: «Давайте заключим соглашение, я буду готовиться к суду… И потом мы вместе с вами изо дня в день будем ходить на прием к судье и добиваться защиты ваших прав». Я все-таки считаю, что договоренности между людьми дают больше пользы. Медиация (одна из технологий альтернативного урегулирования споров с участием третьей нейтральной стороны. – Прим. ред.) в нашей стране не очень-то развита, но я практиковал ее еще до принятия закона о ней. Ко мне иногда специально приходят люди, которые думают, стоит идти им в суд или нет, и просят, чтобы я был рефери между ними. Яркий пример – Филипп Киркоров и Марина Яблокова. В три часа ночи в моем кабинете они подписали мировое соглашение.

Что касается другого вашего известного доверителя – Эдварда Сноудена: как вы стали его адвокатом?

Когда Эдвард был в транзитной зоне Шереметьева, он долго думал, как ему поступить. Ситуация, знаете ли, не самая обычная: в нейтральной зоне, с аннулированным паспортом, без знания языка страны пребывания. Он же тогда летел из Гонконга на Кубу, откуда должен был направиться в Латинскую Америку. В общем, через администрацию аэропорта он запросил список известных российских адвокатов-правозащитников. Я был в отпуске, когда позвонила моя помощница и сказала, что мне пришло приглашение от Сноудена посетить его в Шереметьеве. Я тогда сильно удивился: не первое апреля, но наверняка кто-то разыгрывает. Она перепроверила – оказалось, не розыгрыш. 12 июля в 17.00 мы к нему приехали. Всего на встрече было 13–15 человек, среди которых были адвокаты и правозащитники. Он с нами побеседовал, сказал, что вот он я, тот человек, который до недавнего времени читал вашу переписку, прослушивал ваши разговоры. Жил неплохо, но в какой-то момент понял, что больше так не могу. И решил открыть американцам и гражданам всего мира глаза на то, что делают власти США. Знаете, по принципу Оруэлла «большой брат следит за тобой». На той встрече он также сообщил, что обратился в 21 страну мира с просьбой о предоставлении ему убежища. На что я ему возразил: он мог бы писать сколько угодно и кому угодно – во все страны мира, да и в ООН в том числе. Но проблема от этого не решилась бы. Для того чтобы страна дала убежище, нужно непосредственно в этой стране и находиться. Я ему все это разъяснил. Встреча закончилась, мы все разъехались. А на следующий день он мне позвонил и попросил, чтобы я стал его адвокатом.

Эдвард Сноуден

Вы у него не спрашивали, почему он выбрал именно вас?

Нет. Что ж, я буду к нему подходить и спрашивать: «Слушай, а почему ты именно меня выбрал?» Это было бы как-то глупо.

Он уже привык к России?

Да, все замечательно. Получил вид на жительство, учит язык, работает в коммерческой структуре, путешествует по стране. На Масленицу мы с ним блины ели. Все у него нормально.

Гражданство наше не собирается получать?

У него вид на жительство на три года. О гражданстве рано еще говорить, для этого ему надо прожить на территории России не менее пяти лет. Но во всяком случае вопрос гражданства мы с ним не обсуждали.

То, что он собирается перебраться в Швейцарию, – это была «утка»?

Очередные спекуляции. Если бы Эдвард сам был публичным человеком и давал интервью, мне было бы легче. А так… Где бы я ни был: на улице, в ресторане – ко мне все подходят и спрашивают: «А правда, что Сноуден уедет в Швейцарию?»

Это правда, что правозащитники в Интернете собрали уже $25 тыс. для поддержки Сноудена? Или это очередная дезинформация?

Очень много всякой дезинформации. Поэтому я могу сказать только одно. Да, у нас есть фонд, куда любой человек, не обязательно правозащитник, может перевести N-ную сумму для поддержания Эдварда Сноудена.

Какой он в повседневной жизни?

Он очень хороший, очень достойный, со своими твердыми принципами и убеждениями. Где вы еще найдете такого человека, у которого хватило бы смелости бросить вызов такой мощнейшей организации, как АНБ, ЦРУ? Я за всю историю не знаю такого человека. А что мы сейчас слышим? Мы слышим Госдеп США, американских сенаторов, которые огульно его оскорбляют, ругают, а по факту ему в вину ничего не вменяют! У нас до сих пор нет запроса на его экстрадицию. Да, у нас с США нет договора о взаимной помощи, но прислать-то запрос они могли, если им так этот человек важен. Но запроса нет! А вот трещать на политические темы, использовать его во всех своих предвыборных кампаниях – это вам пожалуйста! Тем не менее кто бы что ни говорил, наше с вами личное пространство очень важно. Тем более я адвокат, я общаюсь со своими доверителями по телефону. А кто-то эту информацию будет перехватывать!

Отец Эдварда Лон Сноуден и Анатолий Кучерена

Но у нас же в России тоже наверняка ведется прослушка.

Я, по крайней мере в России, себя чувствую свободным человеком. Мне никто не может рот закрыть. Сколько у меня было всяких дел, и уголовных в том числе, четыре года я воевал с Лужковым, никто мне ни разу не сказал, что он неприкасаем.

Может ваш статус доверенного лица Владимира Путина дает вам какую-то защиту, привилегии?

Никаких привилегий. Только огромная ответственность.

У вас уже вышла первая книга романа-трилогии под названием «Время спрута», где прототипом главного героя выступил Эдвард Сноуден. Как он сам отнесся к вашей книге?

Нормально. Он получил ее первым, как только я перевел ее на английский. Сейчас у нас уже есть запросы на эту книгу из нескольких стран. Это Китай, Италия, Сербия, Болгария, Франция и Америка в том числе.

В конце этого года в широкий прокат выйдет ее экранизация, которую снимает Оливер Стоун. Кто кому сделал предложение снять фильм: вы Стоуну или он вам?

Я знал позицию Оливера относительно дела Сноудена, поэтому я хотел, чтобы фильм по книге снял именно он. Закончив работу над книгой, я отправил ему переведенный экземпляр. Ему понравилось, и он прилетел ко мне в Россию со своим продюсером Морицом Борманом. И уже 18 марта 2014 года я подписал договор о передаче прав по своей книги на съемки фильма. С марта по ноябрь писался сценарий, и уже в декабре этого года зрители увидят фильм. Права на прокат уже практически выкуплены.

Вам в фильме тоже отведена какая-то роль?

Да, но я пока не буду раскрывать, какая именно. Она будет маленькой, я же не актер.

Гонорар с фильма вам тоже причитается?

Да. Сумму назвать не могу, но я доволен. Даже более чем.

Фильм тоже будет трилогией?

Пока он снимается только по книге «Время спрута». По второй книге есть предложение снять 8-серийный сериал.

Снимать сериал, так же как и фильм, будут американцы?

Я еще не определился, веду переговоры. Как только буду знать – сообщу.

Оливер Стоун

Возвращаясь к судебной практике. Есть такой судебный процесс, в котором вы не участвовали, но хотели бы принять участие?

Дело Веры Засулич – покушение на убийство генерала Трепова. Я бы хотел быть адвокатом защиты.

Это правда, что вы в 2003 году хотели стать адвокатом Михаила Ходорковского?

Что значит «я хотел»? Так не бывает. Я не могу кому-то навязывать свою кандидатуру. А предложений от Ходорковского стать его адвокатом я не получал. Да, мы занимались некоторыми вопросами этого дела по линии Общественной палаты, в том числе делом его партнера – Василия Алексаняна. Он тогда лежал в больнице, и мы добивались, чтобы его освободили из-под стражи. Еще добивались освобождения Светланы Бахминой, бывшего менеджера «ЮКОСа». А лично делом Ходорковского я не занимался, поэтому и прокомментировать ничего не могу.

Как вы оцениваете нашу нынешнюю оппозицию?

Мне сложно судить, хоть я и знаю многих из этих людей. Одно могу сказать точно – оппозиция нужна не для того, чтобы все время говорить, что все у нас плохо, а для того, чтобы давать конкретные предложения по улучшению жизни граждан. А так просто кричать и ничего при этом конструктивного не предлагать – ну и куда мы придем в итоге? Эти постоянные оскорбления в адрес власти. Ну зачем? У нас и так слишком много агрессии в обществе, желчи. Хочешь прийти к власти – напиши четко и по делу, что конкретно ты сделаешь для россиян.

Дело Евгении Васильевой. Как вы думаете, долго ли оно еще будет длиться?

Трудно сказать. Есть определенные судебные процедуры, и срок рассмотрения этого дела зависит от суда.

А что вы думаете по поводу ее прогулок, съемок клипа, выставок в условиях домашнего ареста. Это правомерно?

Я не могу здесь ее осуждать, потому что каждый человек вправе вести себя так, как считает нужным. Если человек одаренный, то не вижу ничего плохого в том, что он это как-то выражает. Эти проявления творчества никак не связаны с судебной процедурой, по которой идет рассмотрение ее дела.

Присоединение Крыма, на ваш взгляд, законно или нет?

В данном случае скажу, что есть воля людей. Политика здесь не должна стоять во главе угла, только воля людей. Исторически это была территория России, и люди хотят вернуться обратно. Что, их теперь убивать за это? Все мы, особенно публичные люди, должны следить за тем, что мы говорим. Давайте экспортировать друг другу продукты, сырье, но не демократию, о которой все так кричат. Все эти американские посольства с их демократией… а я знаю достоверно, как они влияют на госаппараты тех стран, где находятся, – Украина, Молдавия и другие. Я понимаю, что это бедные страны, что им нужны деньги, но надо остановиться. Надо думать о людях.

Анатолий Кучерена

millionaire.ru, April-May, 2015

Загрузка...
Загрузка...