Голивудская знаменитость Тарантино приехал в Mоскву похвастаться новым фильмом. Тарантино от души пиарил картину перед росиянами, Россия как могла пиарилась перед Тарантино. Угощала его холодцом из крабов, знаменитыми на весь мир российскими сырами, проводник русской культуры лично водил смотреть на царь-пушку и сокровища московского Кремля. Торантино уехал довольный, но сборы от фильма пока не очень.

Ну как вам Царь-пушка? Не страшно было?

Царь-пушка, конечно, впечатляет. Но вы в курсе, что ядра, которые лежат возле этой пушки, в нее физически не влезут. А было бы интересно из нее пальнуть!

На ваш взгляд, с годами зрители становятся умнее или тупее?

Умные зрители это не проблема для меня. Проблема — это тупые зрители. Но я думаю, что зрители и в самом деле становятся умнее — это просто влияние времени. В пятидесятых зрители считали нормальным и естественным то, что зрители 1966 года сочли бы смешным и наивным. А зрители 1978 года посмеялись бы над стандартами 1966 года. Трюк в том, чтобы опережать время, опережать стандарты, чтобы над твоим фильмом не смеялись 20 лет спустя.

Но сейчас зрителя и в кинотеатр-то не особо заманишь, все смотрят фильмы онлайн…

Это виновата разница между поколениями, но это все равно меня угнетает. Идея, что кто-то смотрит мой фильм на телефоне, вгоняет меня в ступор. Я не могу себя заставить смотреть фильмы даже на ноутбуке. Я старой школы. Я читаю газеты. Я читаю журналы. Я смотрю новости по телевидению.

Говорят, вы ходите в кинотеатры смотреть собственные фильмы… 

Я делаю это постоянно. Постоянно! Для меня это как награда. В США «Однажды в Голивуде» вышел еще в позапрошлый уикенд, и я сходил на него очень много раз — во всех местах Лос-Анджелеса. Причем шесть раз смотрел от начала до конца. Mне нравится смотреть, как реагирует публика. Например, сцена с Брюсом Ли. И я наблюдаю за публикой — отреагирует ли она на нее «правильно». О, отреагировала! Значит, я все сделал верно. Затем иду в другой зал того же кинотеатра и смотрю, как люди воспримут концовку. А потом отправляюсь в иную часть города, чтобы понять, как отреагируют там.

Роман Полански как-то ответил на вашу идею снять фильм, где в качестве персонажей появляются и он сам, и его покойная жена? Вы спросили его разрешения?

Я с ним не советовался и его не оповестил. Мне казалось, что история убийства Шерон Тейт на восьмом месяце беременности и ее ребенка уже стала фактом истории и из личной трагедии превратилась с момент исторической важности. И я вправе рассказать ее, какой вообразил. Но когда я закончил сценарий, он узнал о проекте и связался со мной через нашего общего друга, которому я давал читать сценарий. Он успокоил Романа, и на этом все кончилось.

Всю вашу карьеру вас критикуют за насилие, за использование слова «ниггер», например. Теперь идет волна за права женщин… Вы прислушиваетесь к этой критике?

Критика для меня ничего не значит. Мне легко ее игнорировать, потому что я верю в то, что я делаю. На 100%.

Вас все называют режиссером, но вы взяли два «Оскара» за сценарии и ни разу за режиссуру…

У меня еще есть время. И я очень, очень доволен своими «Оскарами» за сценарии. Я один из пяти людей, что выиграли два «Оскара» за оригинальные сценарии. Остальные четверо: Вуди Аллен, Чарльз Брэкетт, Билли Уайлдер и Пэдди Чайефски. Это лучшие сценаристы в истории Голливуда. Правда, нас всех обошел Вуди Аллен. У него три «Оскара». Так что если я выиграю третий, мы с Вуди сравняемся.

Вас не раздражает, что очень многие стали вам подражать?

Это отлично. Это значит, что мне удается моя работа. Я — режиссер, ведущий за собой мое поколение. Хичкок видел, как его техники используют другие режиссеры, и все было отлично. Спилберг видел, как его техники копируют — это просто значит, что ты оказываешь влияние. До того, как я снял свой первый фильм, моей целью было делать фильмы, при просмотре которых, юные зрители захотят снимать кино. Это единственное, о чем я могу уверенно сказать, что я этого достиг.

Mежду фильмами у вас довольно долгие паузы. Когда вы понимаете, что пора, что готовы взяться за новую работу?

Я не снимаю из-за денег. Я не снимаю для того, чтобы как-то изменить к лучшему свою карьеру. Я исхожу только из того, что у меня внутри. Так работает романист или живописец.

Кто ваш любимый российский режиссер?

Боюсь, что единственный нынешний российский постановщик, которого я могу назвать, — это Тимур Бекмамбетов. Его «Ночной дозор», мне кажется, это фантастическая картина. Что касается других режиссеров… Назову Эйзенштейна. Его «Александр Невский» — просто нереальный! Сцена битвы на замерзшем озере шедевральная!

Вам осталось снять один фильм, а что потом? Беззаботаная пенсии?

Буду писать романы, заниматься кинокритикой, написанием и постановкой пьесс.

 Зинаида Штольц

Загрузка...
Загрузка...